tepliakoff (tepliakoff) wrote,
tepliakoff
tepliakoff

Черные небеса 3. Глава 2 (продолжение)

Мэл закрыла глаза.
В самом начале ее работы с ментальным интерфейсом это было сложнее всего – закрыть глаза. Отказаться от зрения, от слуха, от всех чувств, которые говорят человеку: «ты существуешь здесь и сейчас». Отказаться от телесности, от вещности – стать чистой волей внутри чужого организма. Смотреть его глазами, жить в его среде, но не стать им до конца. Это было трудно. Многим так и не удалось.
Мэл закрыла глаза и плавно скользнула в ничто. Ее пульс постепенно замедлился, расслабились мышцы. Она шла к черте, где заканчивалась Мэллори Стимун, курсант и взбалмошная девица, где начиналась Мнемозина – чистое сознание в теле из металла и пластика. Сила тяжести убрала руки с ее плеч, кожа больше не ощущала ни тепла, ни холода. Вот она – черта. Шаг, еще шаг. Биение сердца вдруг ускорилось, легкие судорожно расширились, пальцы сжали пластиковые поручни – агония. Испуганное тело не хочет умирать, оно борется, пытается удержать ускользающий дух.
Маленькие смерти – Мэл переживала их десятки раз, по первости – тяжело, примерно, как вдохнуть жидкую дыхательную смесь, но потом привыкаешь. Мэл заставила мышцы расслабиться – одну за другой, перебирая их, словно четки, заставила главную из них биться ровно, биться ровно, биться ровно… И скользнула за черту.
Страх. Он появлялся здесь всегда. Страх перед пустотой – глаза открыты, но ничего не видишь, хочется кричать, но нечем, хочется бежать, но некому. Нельзя сосредотачиваться на страхе, нельзя показывать слабость, потому что слабого он сожрет, раскроет пасть и единым вдохом втянет в себя слабую волю, оставив на кресле тело без разума, бесполезную более биологическую машину.
Мэл боролась со страхом, думая о возможностях. Здесь, у самой черты, можно стать чем угодно: маленькой механической мухой – юрким «райдером» или огромным китом – «джайнтом». Можно стать туннелями-венами и, скользящими в них, бесшумными поездами. Можно стать кем угодно, нужно только дождаться пробуждения и открыть глаза.
Мнемозина обретает зрение и оглядывается вокруг, отмечая громаду станции за спиной, длинную стрелу причала, ограды магнитных полей, за которыми пасутся малыши «райдеры», медленно бредут грузовики, толкутся в очереди шаттлы. Она ощущает свое тело; сперва только его присутствие, потом слабое покалывание, расходящееся во все стороны, очерчивающее форму. Она осознает возможность двигаться - ни шагом, ни бегом, ни ползком, сознание не находит нужных слов, но Мнемозине не нужны слова, она воспринимает мир непосредственно, без фильтров.
Мнемозина обретает слух, обретает речь без слов – чистые понятия, они возникают мгновенно и одновременно, окруженные коконом взаимосвязей, не нуждающиеся в интерпретации.
Постепенно, минута за минутой она обретает себя и становится целой, становится настоящей; еще мгновение, и она родится наследницей Мэллори Стимун - собой, существующей здесь и сейчас – Мнемозиной. Еще мгновение…
Но внезапно, что-то идет не так. Вместо того, чтобы выйти из небытия новым существом, Мнемозина снова начинает меняться. Создание из металла и пластика тает, распадается. Шаг, шаг, черта, агония и новый шаг за черту. Миллиарды возможностей, миллиарды форм, все возможно: стать поселенцем в буферной колонии на Тегоне, камнем на поверхности Луны, Мэллани Васкес или…
-Цесс, вы понимаете суть нашего предложения?
Цесс перебросила пластиковый пульт из одной руки в другую, на большом экране в «спальне» сменился вид. Она подняла голову и посмотрела на вопрошавшего сквозь частую сетку световых линий.
-Да.
-Вы встретитесь с дочерью, как только мы проведем серию экспериментов, можете быть спокойны.
-Я спокойна, - сказала Цесс и снова перебросила пульт из одной руки в другую.
-Нам придется прекратить вводить вам Р97, это сделает вас более возбудимой. Вам придется контролировать себя, это в ваших интересах.
Цесс усмехнулась, а потом показала собеседнику язык. Загнула его трубочкой и, схватив пальцами, стала дергать из стороны в сторону. Ее глаза сошлись к переносице.
-Леонид Сергеевич, она себе не повредит?
-Не думаю. Наша девочка просто выражает свое отношение к нам. Хотите от нее более разумной реакции – отмените препарат.
-Вы шутите.
-Да какие уж тут шутки, Саймон. Шутки у нас уже закончились все.
-Не думаю, что она сможет удержать себя в руках… Там.
-Этого и не надо. Реакция должна быть естественной.
-И все равно, я не понимаю зачем. Какая разница: будет она в ясном сознании или на лекарстве?
-Ее тело, мой дорогой Саймон, всего лишь дом. Самое интересное - ее суть – не там.
-Шульгин с вами не согласен.
Землянский пожал плечами.
-Ладно, - примирительно поднял руку Саймон. – Давайте зайдем к нашему доктору Франкенштейну.
Они вышли. Когда за ними закрылась дверь, световые линии в «спальне» погасли. Цесс уронила пульт на пол и медленно поднялась на ноги. Нахмурилась, оглядывая комнату, будто пыталась вспомнить, как попала сюда. Застыла, ссутулилась, обхватила руками голову. С губ ее слетело тихое мучительное «а-а-а-а…». Ее сознание билось в темной комнате, пытаясь найти хотя бы луч света, хотя бы намек на выход, и не могло. Оно ощущало свою тюрьму, ощущало, как двигаются руки, как бьется сердце, как сокращается желудок, но не могло управлять всем этим. Оно билось в клетке, рыскало по всем углам, непрерывно, неустанно разыскивая выход, просвет в дурмане, которым заволокло все вокруг чудовищное Р97. Цесс металась внутри себя пойманным в клетку зверем…
 
-Осторожно!
-Снимайте.
Закрытых глаз коснулся свет.
-Мэллори, вы меня слышите? Вы можете кивнуть?
Мэл приоткрыла глаз и поморщилась.
-Ярко.
-Это скоро пройдет. Вы молодец, Мэллори! Вы просто молодец!

Tags: ЧН3
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments